Как уже отмечалось во многих СМИ, тверское правосудие отметилось   уголовным делом в отношении судьи Владимира Колпикова. Ему  предъявлено обвинение в мошенничестве в размере 10 млн рублей.  Был случай привлечения тверского судьи к уголовной ответственности за … ДТП. Но никто из ныне живущих не припомнит, чтобы судью обвинили в  умышленном преступление. Тем более в корыстном.  Впрочем, я не стал бы называть Колпикова тверским.  Он  оказался в Твери в результате  «ставропольского нашествия», начавшегося с приезда из Ставрополя   Александр Карташов на должность председателя   областного суда. За ним приехало примерно с полсотни человек. Даже водитель. По прежнему месту жительства Карташов был судьей  Ставропольского краевого суда.   

 

Но сейчас речь не столько о Колпикове. Имеется другой, более интересный случай. Можно сказать, удивительный.  Вслед  за Карташовым в Тверь приехал и был устроен на должность помощника судьи областного суда некий Эйсмонт Максим Викторович. Говоря о  нем,  нужно коснуться предыстории: до 17 февраля 1995 г. в должности председателя Промышленного районного суда г.Ставрополя работал   Карташов. Помощником у него был   Эйсмонт. Затем Карташов стал судьей   Ставропольского краевого суда, а Эйсмонт в октябре того же года был назначен судьей.  

 

Спустя  несколько лет, а точнее 21 мая 2004 г., Эйсмонту пришлось прервать работу. Причиной  явилось заседание квалификационной коллегии судей Ставропольского края (ККС). На повестке дня  стоял вопрос о   рассмотрении представления председателя Ставропольского краевого суда Сергея Коровинских  от 5 февраля 2004 г. о прекращении полномочий Эйсмонта.

 

Председателем ККС в   это время как раз был Карташов. Бывшая  секретарь  этого органа судейского сообщества на постоянной основе сейчас судья Заволжского районного суда г.Твери.   В числе  представителей от общественности   был Михаил Золин. Побывав в ККС общественником, он стал судьей и вслед  за Карташовым приехал в Тверь. А с отъездом  Карташова в Липецкую область  занял его кресло.  Вот такая была цепочка «вытягивания» одним другого. Прямо как в сказе о репке.    

 

В представлении Коровинских говорилось о различных нарушениях Эйсмонта при производстве по  гражданским делам. Можно привести  фрагмент из решения ККС № 3-2/П от 21.05.2004 г., характерный для ряда рассмотренных им дел: «Исковое заявление принято судьей Эйсмонт М.В. на личном приеме 22.09.2003 г. без регистрации в установленном порядке и в этот же день вынесено определение о назначении дела слушанием на 2.10.2003 г. без проведения подготовки к судебному разбирательству. Суд в нарушение ст.147 ГПК РФ приступил к рассмотрению исковых требований». Причем, рассмотрены были дела, подведомственные арбитражному суду.

 

Эти нарушения всего лишь цветочки, была и ягодка.   Далее в решении ККС указано, что Эйсмонт задним числом принял заявление некоего Бредихина М.К. об оспаривании  действий налоговой инспекции из г.Одинцова Московской области. И отмечено  «В решении суд указывает, что с упомянутым выше заявлением обратился в суд Бредихин М.К. и в судебном заседании он поддержал требования и дал объяснения. Однако Бредихин М.К. не мог обращаться в суд с соответствующим заявлением и выступать в суде, поскольку он умер 7.03.2003 года. Кроме того, данный спор подсуден арбитражному суду, поскольку оспаривается регистрация   изменений в устав ОАО «Автоэкспресс». Проше говоря,  была попытка рейдерского захвата транспортного предприятия. 

 

Удовлетворив мнимый иск мертвого Бредихина,  Эйсмонт   или тот, кто стоял за ним, угодил чьим-то  немалым материальным интересам.  Сделал ли Эйсмонт это бескорыстно? Можно только предполагать. Но абсолютно  однозначно, что сфабриковав дело Бредихина, Эйсмонт совершил преступление, предусмотренное ст.305 УК РФ. Эта норма права     предусматривает ответственность за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. В качестве наказания предусмотрено лишение свободы до 4 лет. Но, уголовного наказания Эйсмонт не понес.  Признав эти факты подтвержденными, ККС    приняла решение  № 3-2/П … об удовлетворении заявления Эйсмонта об уходе  в отставку. Да, не о том, что Эйсмонт должен сесть на скамью подсудимых. И  даже не о лишении его  полномочий. А всего лишь в отставку. Иначе, как цинизмом в отношении правосудия я не могу это назвать. До судейской пенсии Эйсмонту не хватило 4 лет стажа в должности судьи.  Но другие судейские привилегии остались при нем:   звание судьи, гарантия  личной неприкосновенности и принадлежности к судейскому сообществу. И даже получение   выходного пособия.   

 

Кто такой преступник? В юриспруденции такого термина нет. А вот  толковые словари говорят, что это человек, совершивший преступление. Причем, не имеет значения, признавался ли он юридически  совершившим преступное деяние или нет. Ведь неизвестные вор или убийца не перестают    быть ими от того, что   не осуждены.   

 

В 2009 г. Карташов приехал в Тверь на должность председателя областного суда. За ним   прибыли другие. И Михаил Золин, и Сергей Степанов, публикация о котором сейчас  в Верховном Суде России. Прибыл также Эйсмонт. 17 февраля 2010 г. уже тверская ККС молча рекомендовала Эйсмонта на должность председателя Сандовского районного суда Тверской области. Документы ушли в Москву, но назначение не состоялось:  «добровольный» уход   Эйсмонта в отставку в Ставрополе и желанию вернуться  через несколько лет обратно в Твери в Москве вызвали повышенное внимание.  В итоге Эсмонт «расхотел» быть федеральным судьей и отозвал заявление.    

 

Возникает логический вопрос, как могло случиться, что ставропольские «подвиги» Эйсмонта не стали непреодолимой помехой на его обратном пути в судьи? Ответ напрашивается из логического вывода:  запросив из архива личное дело Эйсмонта, из него было изъято   компрометирующее Эйсмонта решение ККС. Но скорее всего было сделано другое: еще   2004 г. в личное дело была вложена только    резолютивная часть решения ККС без указания истинной  причины «ухода» Эйсмонта с судейского поприща.  Кто за этим мог стоять? На этот счет существует единое мнение:  это мог быть только Карташов. Не зря же он был председателем ККС и больно подозрительно радел за Эйсмонта.   

 

Тем не менее план «А» возвращения Эйсмонта  федеральным судьей и даже председателем суда сорвался. Тогда был задействован план «Б» обхода Москвы: 14 января 2011 г. Тверская ККС рекомендовала Эйсмонта на   должность мирового судьи в Конаково. По существовавшему тогда правилу решение ККС передавалось губернатору, а он уже мог представить кандидатуру на рассмотрение Законодательного собрания области. Губернатор Дмитрий Зеленин  отклонил кандидатуру Эйсмонта.

 

Однако и после этого вопрос о судействе Эйсмонта не был снят с повестки дня. В 2014 г. он стал судьей Борского городского суда Нижегородской области. Отработал недостающий судейский стаж,    вынес 22 сентября 2019 г. последний приговор по делу № 1-213/2019,  ушел в отставку и вернулся в Ставрополь. Разумеется с хорошей судейской пенсией.

 

Я понимаю, что в ККС принимают решения, отвечая председателю областного суда   «одобрям». Тот же Колпиков был рекомендован и  стал судьей Тверского областного суда. А кто он? Это бывший медбрат, затем адвокат после  заочного обучения, так сказать, в негосударственном юридическом  институте в Ставрополе. Государственную аккредитацию эта «альма-матер»  получила лишь 2010 г., а в 2015 лишилась.  В 90-е годы такие  заведения появлялись, как грибы после дождя. И «шлепали» дипломы налево и направо. Только деньги успевай платить. Судьи хорошо знают, каким Колпиков был юристом и в чем заключалась его работа.

 

Подводя итог нужно отметить, что дело не в Эйсмонте, не в Колпикове и других приглашенных Карташовым в Тверь кандидатах в судьи, но не пропущенных в Москве. Дело в самом Карташове. Не зря по сей день в ютубе видеоролики людей с плакатами «Председателя облсуда Александра Карташова считают взяточником».  

 

Что касается Эйсмонта, то ему, вероятно, придется расстаться с судейскими привилегиями и пенсией. Но это уже вопрос  Верховного Суда России.