Сначала небольшое  пояснение для заместителя прокурора Тверской области Александра Бодягина: существует федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». Он гласит «граждане имеют право обращаться   в государственные органы». Понятие «обращение», в свою очередь, подразделяется на три термина: предложение, заявление и жалобу.

 

Заявлением зовется  сообщение о нарушениях, недостатках в работе государственных органов и должностных лиц либо их критику. Можно сказать, что таким способом государство предложило людям не мириться с нарушениями и сообщать о нерадивых чиновниках… 

 

Однако в подавляющем большинстве случаев люди пишут   жалобы. В законе   это понятие изложено так: жалоба - просьба гражданина о восстановлении или защите его нарушенных прав, свобод, законных интересов либо прав, свобод или законных интересов других лиц. Стоит обратить внимание на последние слова «законные интересы других лиц». То есть, жаловаться может не только тот, чьи права нарушены. Но и тот, кто увидел нарушение прав   других лиц.  На этой юридической особенности я акцентирую внимание тех, кто по    долгу службы  должен   об этом знать, как «Отче наш». Должен, но не знает или не хочет знать, заведомо нарушая закон. 

 

Кроме людских обращений важным источником информации о нарушениях служат   СМИ и публикации в соц.сетях и каналах мессенджеров. На днях, например, на странице «ВКонтакте» Тверской областной прокуратуры   прочитал, что прокуратура   организовала проверку   информации из СМИ. Таким образом она показала, что мониторит  Интернет  и реагирует на выявленные нарушения.  

 

17 апреля в  соц.сетях «Однаклассники», «ВКонтакте»  и на сайте «Адвокат Экаев» я выложил публикацию   «Уголовное дело «с седой бородой». В ней говорилось о вопиющих фактах   многолетних нарушений и бездействия по уголовному делу о мошенничестве в особо крупном размере, допущенные   Тверским областным  следственным  управлении Следственного комитета. Многолетнее бездействие  уже таково, что в купе с нарушениями должно  рассматриваться, как   сокрытие  тяжкого преступления и квалифицироваться в качестве должностного преступления. Происходит же все это при  попустительстве   первого заместителя прокурора области Евгения Денисова. Публикацию   об этой истории я не только пустил по просторам Интернета, но и лично из рук в руки передал  новому прокурору Тверской области Денису Назаренко, сопроводив  официальным заявлением. Так я реализовал право сообщить об известных мне нарушениях  и подвергнуть критике    Денисова, ответственного за организацию надзора за следствием.

 

На днях получил ответное письмо, подписанное другим заместителем прокурора области Александром Бодягиным. Вернее сказать, что он подмахнул его, а не подписал. Вот его дословное содержание вместе со знаками препинания, которое я считаю глупым и юридически безграмотным: «Процессуального статуса по уголовному делу Вы не имеете, сведений о том, чем именно нарушены Ваши права и законные интересы в жалобе нет, по существу не усматривается. При таких обстоятельствах оснований для принятия мер реагирования по доводам не имеется». По сути это письмо  является  уклонением  от ответа по существу публикации. А чтобы написать его объемом в четыре строчки, чиновникам  областной прокуратуры понадобился целый месяц.

 

«Почему это письмо вышло из под пера Бодягина?»-была у меня первая мысль.  Ведь вопросы надзора за следствием  не по части его епархии. «А ларчик просто открывался» – по здравому размышлению ответ должен был подписать Денисов. Но он не мог этого сделать, поскольку был одним из   из подвергнутых мною критике. Но решение о том, что письмо должно быть уклончивое, судя по всему, было принято Денисовым. Да и проект ответа  был подготовлен в отделе, курируемым Денисовым. Поэтому непосредственным исполнителем было   доверенное лицо и креатура Денисова из Нижнего Новгорода. Насколько мне известно Денисов в это время     не болел, в отпуске и командировке  не был.  

 

Что же касается правовой стороны, то я действительно  процессуального статуса по описанному мною делу не имею, лично мои права и интересы   не нарушены. Но я досконально знаю  содержание этого дела. Поэтому, выполняя   гражданский долг  путем реализации предоставленного мне права, а заодно помогая государству, я  публично сообщил областному прокурору Назаренко о беспрецедентных нарушениях закона. Для этого не требовался  процессуальный статус. Не требовалось также, чтобы  были нарушены мои права. Я мог и  жалобу написать в интересах потерпевшего по уголовному делу Христева. В следующий раз так и сделаю. Другое дело, что проверка содержания моей публикации должна была быть проведена в рамках процессуального закона. Для меня же не имело бы значения, какой нормой права при этом в прокуратуре будут  руководствоваться. Важно получить ответ по существу моей публикации. Кроме того, какая для Денисова  разница, кто автор информации о нарушениях федерального закона. Его обязанность заключалась в проверке и принятии мер по устранению этих нарушений. 

 

Анализируя  дело «с седой бородой», поневоле   думается, что его коррупционная «тень» легла на уголовное дело.  Такая мысль засела в голове, зная, что потенциальные фигуранты этого дела-люди инициативные и с выдумкой: много  в деле придуманных ими фиктивных документов. А один из похищенных участков, например, они подарили … администрации области. Для чего и кто из чиновников к этому  причастен? Этот вопрос  не исследовался. Тем временем в следственном управлении уже никого не осталось, кто имел бы отношение к «состарившемуся»  уголовному делу. Кроме одного человека, как уже отмечено-Альберта Кизимова. Сколько лет делу, столько он руководит следственным управлением по Тверской области. Этим же может похвастаться и Денисов, который еще до возбуждения дела имел к нему отношение.

 

Один из приказов Председателя СКР Александра Бастрыкина гласит «Практиковать заслушивание хода расследования уголовных дел, срок предварительного следствия по которым составляет от 5 месяцев, на оперативных совещаниях при руководителях следственных органов Следственного комитета». Что Кизимов говорил на совещаниях о многолетнем  деле «с седой бородой»? Судя по всему нагоняй  не учинял и   мер не принимал. Эта доброта смахивает на своеобразный способ скрыть это преступление. А как  же иначе понять:  подчиненные, ожидающие начальственного гнева, видели, что он не заинтересован в раскрутке дела. Поэтому  следовали  принципу: расследование-это инициатива, а инициатива  бывает наказуемой.

 

Из  прокуратуры области  на публикацию «Уголовное дело «с седой бородой» на днях была хотя бы формальная реакция Бодягина. Следственный  же комитет России пока хранит молчание, что не делает ему чести. Тем более, что в другом   приказе Бастрыкина сказано «Незамедлительно докладывать Председателю Следственного комитета Российской Федерации для решения вопроса о проведении проверки в установленном порядке размещенные в СМИ сведения содержащие критику деятельности следственных органов  СК России или указывающие на нарушения закона, допущенные сотрудниками СК России». Тем не менее похоже, что мою публикацию один из клерков четвертого отдела управления кадров   «скинул» Кизимову, «забыв»  уведомить меня об этом.   А Кизимов, как это у него водится, тоже предпочитает отмалчиваться. Есть у него и другая фишка:  письмо подписывает какой-нибудь инспектор, который по должности является следующим после уборщицы.  

 

Уголовно-процессуальное законодательство прямо предусматривает, что следователь, и его начальник, само собой, должен иметь субстанцию, называемую совестью.    Однако анализ  действий и бездействия Кизимова как по делу «с бородой», так и в целом говорит, что у него  ее нет, этой самой субстанции.  И в этом беда досудебного производства по уголовному  делу, получившему условное название «с седой бородой». На подходе   и другое дело, возникновение которого  тоже связано с отсутствием у Кизимова столь нужной субстанции. В качестве подтверждения этого вывода можно привести статистику: среди региональных следственных управлений СК России Тверское управление не первый год находится   в первой пятерке … с конца рейтинга.

 

С учетом вышесказанного и множества выслушанных мнений, я вновь обращаюсь и  к Александру Бастрыкину, и к Денису Назаренко: «Господа, неужели явные признаки сокрытия доказанного тяжкого преступления не являются для вас поводом для серьезного служебного разбирательства и соответствующих выводов?»