В сознании людей коррупция состоит из получения взятки, ее дачи или посредничества во взяточничестве. Она также проявляется в злоупотреблении служебными полномочиями ради получения денег или иной материальной выгоды.
Должен сказать, что меня удивляет не столько сама по себе коррупция. О ней мы читаем каждый день: то мэра посадили, то заместитель губернатора или министра расположился на нарах. Странной кажется высокая степень безбоязненного превышения служебных полномочий, начиная с клерка и до высоких чинуш. Эта смелость является не чертой характера, а следствием осознания бесконтрольности, в свою очередь порождающей безответственность. Чего же не превышать полномочия или наоборот бездействовать из лени или с определенной целью, если нет спроса? Поэтому клерк не боится небольшого начальства, небольшое того, что побольше. Чем
выше начальство, тем меньше оно боится.
Меня заинтересовал наглядный пример превышения полномочий судебными приставами. Некая Олеся Черная является должницей 700-сот с лишним тысяч рублей, образовавшихся из незначительных сумм. В отношении нее в Пролетарском районном отделение судебных приставов Твери возбуждено более полтора десятка исполнительных производств. В том числе о взыскании 750 руб., 1000 руб., 1750 руб. и так далее до 70 тысяч. На всю ее
недвижимость наложены аресты. А это ни много ни мало, 4 квартиры, земельный участок в СНТ, автомашины «Инфинити» и «Жигули».
С этих арестов, на мой взгляд, в исполнительном производстве Черной началась коррупция. Дело в том, что арест имущества допускается с соблюдением законодательно установленных требований. Если у должника отсутствуют деньги, валюта или драгоценности, то арест накладывается на достаточное движимое имущество. Например, на автомашины. И лишь при отсутствии такого имущества, взыскание может быть обращено на недвижимое имущество.
Но арест, как уже отметил, был наложен и на машины, стоимость которых была достаточна для погашения долга, но и квартиры. С какой целью так грубо были нарушены права Черной? Ответ напрашивается из характера действий судебного пристава-исполнителя Татьяны Кушта. Недавно она назначила оценку одной из арестованных квартир, предварительная стоимость которой самой же Кушта определена в 3 000 000 руб. Черная хотела решить свою проблему, продав одну из квартир. Уже и к риэлторам обратилась. Но на ее просьбу снять арест с какой-нибудь из квартир, был заявлен отказ. Да еще подчеркнуто, что арест будет оставаться, даже если долг останется всего лишь в 5 тыс. рублей.
Неспроста Кушта так категорична. Она ведь действует в русле политики областного начальства. Чтобы понять это, нужно разобраться в механизме оценки арестованного имущества. Так, начальство службы судебных приставов заключает с оценщиком государственный контракт на оказание услуг по оценке арестованного имущества. Конечно путем торгов. Затем, с учетом этого контракта, за районными подразделениями закрепляются оценщики, с которыми заключен этот контракт. И вот Кушта вынесла постановление, в котором указала «Привлечь для оценки арестованной квартиры специалиста Шелест Ольгу Николаевну». Вероятно она и есть специалист, закрепленный за Пролетарским РОСП. Вот только оцениваемая квартира Черной находится в Твери, а Шелест пребывает в … г. Славянск-на-Кубани Краснодарского края. Значит эта самая Шелест об оцениваемой квартире будет иметь лишь гипотетическое представление. Интересно, как оценщик из заштатного города у черта на куличках выиграл конкурс у пары десятков тверских оценщиков? Анализ ситуации наводит на мысль, что сработала коррупция: был объявлен торг, о которых в Твери никто не успел узнать, но нужному оценщику был послан сигнал. Он подал заявку и выиграл этот самый торг.
Зачем это делается? На этот счет тоже есть мнение: такой оценщик арестованное имущество определяет по низкой стоимости. Затем оно выкупается участником этой цепочки и перепродается уже по рыночной цене. При таком раскладе, который я предполагаю, осмотр квартиры просто не планируется.
Между тем, актами, имеющими отношение к оценочной деятельности, предусмотрено, что осмотр объекта оценки необходим для определения его физического состояния, уровня отделки, наличия перепланировок, степени износа и других факторов, влияющих на его стоимость. Из этого очевидно, что без осмотра оценка будет весьма условной и не в пользу заинтересованного лица, т.е. Черной. Закон, конечно, допускает оценку объекта без осмотра. Но только в определенных случаях. Например, когда оценщику не предоставляют возможность осмотра. Черная не отказывалась распахнуть двери квартиры, но Кушта этого не потребовалось и Шелест вряд ли для этого приедет.
Странны не только действия Кушта, но и их узаконивание. В областном управлении судебных приставов существует отдел организации работы по реализации имущества должников. Он должен был проверить постановление об участии Шелест в исполнительном производстве. Очевидно, этот фильтр уже пройден.
Итак, в итоге имеется арест автомашин «Инфинити» и «Жигули». Судя по объявлениям их стоимость с лихвой перекрывает сумму долга Черной. Несмотря на это к продаже готовиться недвижимое имущество, а не эти машины. Спрашивается, для чего нужно было не только незаконно накладывать арест на квартиры, но и отказывать Черной в снятии ареста хотя бы с одной из них. Она ведь могла продать ее и погасить всю сумму долга. Ответ напрашивается сам собой: интерес в том, чтобы не дать Черной возможность погасить долг. Иначе сорвется «операция «захват квартиры».
Коррупция может выражаться в одномоментном действии-получении взятки. А может состоять из ряда взаимосвязанных поступков. Оценивая действия по сомнительному привлечению оценщика издалека, явно незаконное наложение ареста на имущество, стоимость которого раза в 20-ть с лишним раз превышает сумму долга, а кроме того он не мог быть наложен, поскольку имелось движимое имущество, можно убежденно говорить о коррупционной версии. Подтвердить или развеять ее должен руководитель следственного управления Следственного комитета по Тверской области Альберт Кизимов путем дачи указания своим подчиненным из 2-го отдела по расследованию особо важных дел. Однако, несколько зная Кизимова, я не удивлюсь, если он этот вопрос скинет на районный уровень. Это будет сродни миниатюре Аркадия Райкина «Запустить дурочку». Но, независимо от наличия или отсутствия коррупционной составляющей, уголовно наказуемое превышение Татьяной Кушта служебных полномочий, повлекших существенное нарушение прав Черной, налицо. Итоги же ее действий будут использованы другими.
Есть в этой истории повод и для вмешательства прокуратуры. В чем ее главная функции? В осуществлении надзора за неукоснительным соблюдением федерального закона всеми и вся. Один из таких законов, призванный служить настольной книгой судебных приставов, гласит …взыскание на имущество должника обращается в размере задолженности, необходимом для исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе». Это означает, как отметил высший судебный орган, называемый Пленумом, что арест имущества должника должен быть соразмерен объему требований взыскателя. Следовательно, наложив арест на имущество, стоимость которого в два десятка раза превышает сумму задолженности по всем исполнительным производствам Черной, нарушен федеральный закон. Кроме того, федеральный закон нарушен также и тем, что арест наложен на недвижимое имущество в то время, как у Черной имелось движимое. А все, что называется нарушением федерального закона служит основанием для прокурорского реагирования.
К ведению прокуратуры также относится следующий абсурд. Из постановления Кушта следует, что Шеремет привлечена для участия в решении вопроса о взыскании 64 656 руб.02 коп. Для погашения этой суммы Кушта вместо законного выбора «жигуленка» остановила свой выбор на квартире, стоимостью которой можно покрыть 46 таких долгов.
Характерна ли такая работа только тверской службе судебных приставов или является нормой всего органа принудительного исполнения? Это может сказать лишь Дмитрий Арестов. Он директор Федеральной службы судебных приставов - главный судебный пристав Российской Федерации
Абдулла Экаев,
полковник полиции в отставке
